О
Д
П
И
Ш
И
С
Ь




Женщина, с которой мы работали в программе для созависимых, сказала однажды: «Я могла простить проигрыши. Я не могла простить, что он врал мне в глаза - спокойно, убедительно, глядя прямо на меня. Я начала думать, что схожу с ума».
Это самое точное описание того, что происходит с близкими игромана. Не деньги. Не долги. Именно ложь - систематическая, изощренная, и совершенно непонятная с точки зрения здравого смысла - разрушает отношения и психику тех, кто рядом.
Почему человек продолжает врать, когда его давно раскрыли? Почему придумывает объяснения, когда мог бы просто промолчать? Почему заставляет близких сомневаться в собственной памяти и восприятии? Это не злой умысел и не черта характера. За этим стоит конкретный психологический механизм.
Принципиальный момент, без которого невозможно понять ничего дальше: обман при игровой зависимости - это не осознанная стратегия аморального человека. Это симптом расстройства, так же как кашель - симптом бронхита, а не злой умысел больного.
Это не означает, что ложь допустима или что её последствия не реальны. Это означает, что у неё есть психологическая природа, которую можно описать и объяснить. Это понимание не снимает боли от предательства - но дает основу для трезвой оценки ситуации.
Патологический гемблинг включён в DSM-5 как расстройство, характеризующееся специфическими когнитивными искажениями, нарушениями контроля импульсов и характерной системой психологических защит.
Обман - один из центральных элементов этой системы, задокументированный в клинической литературе начиная с работ Розенталя (Rosenthal, 1986) о самообмане у патологических игроков.

Этот процесс начинается задолго до того, как зависимость становится очевидной. Мозг зависимого человека формирует устойчивую систему когнитивных искажений, которые позволяют ему продолжать играть вопреки нарастающим разрушÐ